Граевский В.: «КИРПИЧИКИ» НОВОГО МИРА

Анархисты всегда верили в глубинные социальные чувства человека. Поэтому свободное общество представляется им как своего рода возрождение исконной, истинной «социальности», попранной угнетательской и эксплуататорской цивилизацией. «Революция, ликвидируя государственную власть и монополию частной собственности, не может создать новые силы, которые еще не существуют. Однако она освободит пространство для развития всех имеющихся сил, всех способностей...», - утверждал итальянский анархист Эррико Малатеста. Эти свободные силы и элементы все время существуют в обществе, разбросаны и распылены в нем; они сохранились в виде культурных элементов, традиций и даже отдельных институтов, сохранившихся от минувших эпох, а также все время возникают снова и снова, как бы повинуясь необоримому внутреннему побуждению людей. «...Тысячами передовых явлений, тысячами глубоких совершающихся изменений анархическое общество уже давно начало развиваться, - писал один из классиков французского анархизма Элизе Реклю. - Оно проявляется всюду, где свободная мысль сбрасывает с себя путы буквы и догмата, где...воля человека проявляется в независимых поступках, - везде, где люди, искренние, возмутившиеся против всякой наложенной на них дисциплины, сходятся по доброй воле, чтобы учиться друг у друга, и без всякого начальства стремятся завоевать свою долю жизни, свое право на удовлетворение своих нужд. Все это - уже анархия, даже тогда, когда она бессознательна...». Революции остается только расчистить строительную площадку, собрать эти элементы-кирпичики нового мира и возвести из них здание свободы. В этом смысле немецкий философ Вальтер Беньямин сравнивал революцию с собиранием черепков разбитого сосуда.
Такой взгляд на общественное развитие побуждает анархистов внимательно следить за разворачивающимися социальными движениями и выявлять в них либертарные тенденции и моменты в надежде развить их. Именно в этом, а не в подмене самих инициатив снизу видят сегодняшние анархисты свою задачу.
Реальность современного мира, действительно, дает немало примеров таких свободных инициатив людей. Общим для них можно считать самоорганизацию, независимо от институтов власти, политических партий и иных органов представительства интересов, стремление явочным порядком отстоять свои интересы или защитить свои права, принятие решений о всех основных действиях на общих собраниях («генеральных ассамблеях»), солидарность и взаимопомощь.
В существующем индустриальном обществе в эпицентре такой самоорганизации часто оказываются вопросы экологии, защиты среды обитания людей. Столкнувшись с нежеланием или неспособностью государственных институтов и бюрократии решать экологические проблемы, а также с противодействием заинтересованных фирм и компаний, местные жители нередко соединяются в гражданские инициативы на локальном уровне и сами пытаются добиться своего: закрыть АЭС или вредное производство, предотвратить стройку очередного индустриального гиганта, убрать радиоактивную свалку и т.д. Наиболее громкие из таких выступлений обошли страницы всех мировых СМИ. К ним относится, например, сопротивление жителей окрестностей японской столицы против постройки аэропорта Нарита в 1970-х гг., борьба против расширения аэропорта в немецком Франкфурте-на-Майне в 1980-х гг., а также продолжающаяся уже более двух десятилетий эпопея северогерманского района Горлебен, где население вначале стремилось помешать организации огромной свалки радиоактивных отходов, а ныне всякий раз пытается не допустить переправку туда очередной порции смертоносного груза. Организация и картина борьбы во всех этих случаях одна и та же. Возникает коалиция местных гражданских инициатив, которая объединяет группы жителей данной территории и симпатизирующих им активистов социальных движений из других районов страны. Именно сами инициативы и составленные из их делегатов координационные советы выдвигают задачи и принимают решения о формах борьбы и необходимых действиях. Эти действия могут быть самыми разнообразными - вплоть до «живых блокад», актов саботажа и захвата объектов и стройплощадок с сооружением на них палаточных лагерей. В Горлебене в начале 1980-х гг. была даже провозглашена символическая «Свободная республика Вендланд». Сам этот акт лучше всего продемонстрировал реальную суть и значение конфликта: жители района выступают за право самим решать, как им жить и что делать, независимо, а если надо - то и вопреки централистской логике государственной власти.
Но было бы неверно думать, что к явочному осуществлению своих прав прибегают только люди, компактно проживающие на какой-либо небольшой территории. Есть немало примеров самоорганизации и в ходе трудовых и производственных конфликтов. Один из наиболее ярких случился в .южном испанском городке Пуэрто-Реаль в 1986 г. Там располагались кораблестроительные верфи, на которых трудились тысячи рабочих. В ответ на планы администрации закрыть предприятия как «убыточные», работники забастовали и стали раз за разом захватывать верфи. Подоспевшая полиция с боем изгоняла их, но через некоторое время все опять начиналось сначала. Это было что-то в роде производственной партизанской войны. Рабочие отодвинули в сторону официальные профсоюзы с их профкомами и представительными органами и повели борьбу самостоятельно. Все основные решения принимались непосредственно трудящимися на их еженедельных общих собраниях. Вокруг бунтовавших верфей стало формироваться и территориальное самоуправление окрестных жителей, которые в подавляющем большинстве поддержали рабочих. Во время стачки в городах и селениях района каждую неделю проводились общие ассамблеи жителей. Любой человек, независимо от пола, возраста и от того, работал ли он на верфях, мог придти на это собрание, высказаться, участвовать в процессе принятия решений по интересующим его вопросам. Так возникла структура, резко отличавшаяся от принятой в политических партиях и представительных органах, когда все решается «наверху» и спускается «вниз». В результате сплоченного «прямого действия», многомесячного бунта и гражданского неповиновения верфи Пуэрто-Реаля были спасены.
Характерны действия испанских анархо-синдикалистов во время конфликта в Пуэрто-Реале. Они не пытались возглавить борьбу и выступить в роли командного центра или штаба. Анархисты отстаивали суверенные права общего собрания и выступали за то, чтобы именно на этих ассамблеях, независимых от всех партий и профсоюзов, люди могли сами определять, чего требовать и что делать. Если они вносили свои предложения, то делали это на общих правах, как товарищи по борьбе.
Наконец, бывает и так, что самоорганизация вырывается за рамки отдельных небольших районов или предприятий и распространяется на значительные территории, которые, с точки зрения анархистов, превращаются в этом случае в своего рода «полу-освобожденные зоны». Такое все чаще можно встретить в социальных движениях конца ХХ - начала ХХI вв. Например, весной 2001 г. жители нескольких провинций Алжира (регион Кабилия) поднялись против деспотизма центральной власти, устав от кровавой гражданской войны между правительственной армией и исламистами, от нищеты и полицейского произвола. Они начали кампанию всеобщего гражданского неповиновения, которая нередко принимала бурные и острые формы. Жители кварталов и деревень стихийно и независимо от всяких партий и политиков создали свои органы борьбы и самоуправления - общие собрания общин («аарш»), конференции и исполняющие их наказы комитеты общинных делегатов на уровне районов и провинций и, наконец, координационный комитет. Делегаты могут быть отозваны в любой момент, если так сочтет направившее его «низовое» собрание. Был согласован единый список требований, условия которого «аарш» даже не собираются обсуждать с властями, принуждая их безоговорочно принять его. В него входят самые элементарные гражданские, человеческие и социальные права. В конце 2001 - начале 2002 гг. такого же рода органы появились за десятки тысяч километров от Алжира, на ином континенте. В ходе острого экономического и социального кризиса в Аргентине сформировались и стали регулярно собираться общие собрания жителей кварталов и районов Буэнос-Айреса и других городов («барриос») и координационный совет делегатов - «Интербарриаль». И здесь, как в Горлебене или в Пуэрто-Реале слово имеют не политические партии или официозные структуры, но сами рядовые граждане, которые собираются вместе, обсуждают все насущные вопросы - от местных дел до общих социально-экономических требований - и принимают решения по ним.
 Конечно, «собирание кирпичиков», за которое ратует анархизм, не следует понимать совершенно буквально. Речь не обязательно идет о механическом соединении всех имеющихся и действующих самоорганизованных инициатив. Анархисты прекрасно отдают себе отчет в том, что самоорганизоваться можно для совершенно разных задач и целей. Но они надеются на то, что из таких движений родится та социальная динамика, тот общественный опыт и та «идея-сила», которые и приведут к желанной им социальной революции. 
 
В.Граевский
Прямое Действие №22 (2002-2003)