Могут ли рабочие сами управлять захваченным заводом?



МОГУТ ЛИ РАБОЧИЕ САМИ УПРАВЛЯТЬ ЗАВОДОМ?

История борьбы рабочих французского завода «ЛИП» Настоящий материал, который мы перевели с немецкого языка, описывает практический опыт захвата рабочими одного из французских заводов и превращения его в рабочий кооператив. Мы хорошо понимаем всю разницу условий и ситуации, но думаем все же, что этот опыт может оказаться полезным и для наших рабочих, которые решат взять свое предприятие в собственные руки. Особенный интерес представляют, на наш взгляд, этапы и формы борьбы, организация управления захваченным предприятием, его конверсия и перестройка хозяйственной и производственной деятельности

 (внимание, рабочие «оборонки»!!).

В истории европейского рабочего движения после второй мировой войны нет другого примера столь длительной борьбы на предприятии, которая вызвала бы к жизни столько политической энергии и творческой фантазии, как события на часовом заводе «ЛИП» около французского города Безансон... Рабочие «ЛИП» на практике осуществили лозунг: «Жить и работать по-иному!»

...В начале 70-х гг. в результате покупок ряда мелких фирм и сильной конкуренции со стороны фирм, производящих дешевые часы, «ЛИП» столкнулся с финансовыми и производственными трудностями. В 1971 г. многолетний директор завода ушел в отставку. Новое руководство... через два года тоже покинуло свои посты. Суд назначил двух временных управляющих. Слухи о предстоящем закрытии и увольнениях заставили рабочих действовать. В результате переговоров двух профсоюзов, действовавших на заводе, были организованы Комитеты действий (КД), которые представляли всех рабочих, как членов, так и не членов профсоюзов.

КД обсуждали соответствующие методы борьбы, проводили собрания в цехах и договорились с рабочими начать кампанию по замедлению темпов работы. Тем не менее, управляющие заявили, что не дают гарантии сохранения рабочих мест и что жертвы со стороны трудового коллектива неизбежны. В мае 1973 г. собрание работников «ЛИП» приняло решение распространить замедление темпов работы на весь завод. Одновременно была начата кампания листовок и плакатов в цехах, бюро и т.д.

Выбор замедления труда в качестве формы стачечной борьбы был продуманным и осознанным актом. Классическая стачка, часто сопровождающаяся уходом с рабочих мест, нередко требует слишком большого напряжения сил со стороны работников. Длительная забастовка вызывает исчерпание финансовых ресурсов рабочих и их организаций; организация за пределами фабрики часто затруднена и уязвима для раскольнической стратегии предпринимателей, на которых работает фактор времени... Преимущество формы борьбы, которую избрали рабочие «ЛИП», состоит в попытке перехватить и удержать инициативу в принятии решений. Определяя темп и ритм работы и осуществляя тем самым рабочий контроль, они наносили предпринимателям убытки, не лишаясь заработной платы. Кроме того, эта форма сопротивления требует высокой степени сплоченности и самодисциплины, чтобы противодействовать давлению и постоянному надзору со стороны начальства...

В течение трех недель производство было сокращено на 90%. Замедление производства оказалось весьма действенным средством для того, чтобы взять ход борьбы в собственные руки и укрепить «внутреннюю солидарность». За установлением «внутренней солидарности» должна была последовать внешняя. Началась «популяризация» борьбы, систематическая контрпропаганда, без которой пример «ЛИП» не стал бы так известен. Работники начали распространять листовки в пригородах и в городе, блокировать движение транспорта, в том числе поездов, проводить собрания перед другими предприятиями и супермаркетами. Рабочие обзавелись собственным пропагандистским грузовичком с мегафонами. За этим последовала демонстрация, на которую вышли 5 тысяч человек.

В июле действия рабочих достигли апогея... Рабочие заперли в комнате представителей администрации и обнаружили в их портфелях планы, предусматривавшие закрытие предприятия и увольнение 450 рабочих. Ночью полиция освободила захваченных. В ту же ночь рабочие вывезли с предприятия 25 тысяч часов и спрятали их. Их лозунг гласил: «Заменим живых заложников на материальных». На следующий день общее собрание работников одобрило этот акт и решило начать забастовку с захватом предприятия. На следующие дни с фабрики было перевезено в различные укрытия еще несколько партий часов. Всего их было вывезено до 60 тысяч.

Пиком второй пропагандистской волны стала региональная демонстрация солидарности с участием около 15 тысяч человек. Через 3 дня, 18 июля рабочие по предложению комитета действий и профсоюзов решили запустить два сборочных конвейера и наладить продажу часов под собственным руководством, чтобы обеспечить выплату зарплаты. Были образованы различные комиссии: по изготовлению, по продаже, по управлению, по складированию, по приему посетителей. С этого момента над воротами был вывешен транспарант: «Это возможно: мы производим, мы продаем».

Свыше 400 предприятий заказывали часы. В течение 8 недель было продано 62 тысячи часов на сумму свыше 9 миллионов франков. Товар продавался по фабричной цене, которая была на 40% ниже магазинной. Покупка разрешалась только отдельным лицам и делегациям от предприятий; промышленнику из Кувейта с миллионами в чемодане, который хотел сделать закупки, указали на дверь. Рабочие заявляли: «Продажа часов - это только средство, а не цель. Именно это следовало объяснять покупателям, которые наводили справки или стремились к хорошей сделке: мы черпаем свои силы не из продажи, а из вашей политической поддержки». «Каждые проданные часы должны стать знаком нашей борьбы. Поэтому комиссия по приему принимает каждого посетителя и до или после покупки объясняет ему смысл нашей борьбы».

Возобновление производства было названо «активной стачкой». Рабочие говорили: «При капиталистической экономической системе фабрика не может работать на благо рабочих. Это невозможно! Это немедленно повлекло бы за собой бойкот всех продукции, бойкот при распределении, и операция провалилась бы. Поэтому мы не говорим о самоуправлении». Они определяли свою акцию как «рабочую самооборону». Но в этом скрывался не только оборонительный момент сопротивления против уничтожения рабочих мест, но и наступательный - творческий потенциал, направленный против капиталистических структур. Производство велось уже не так, как прежде. Исчезла иерархическая организация труда на предприятии. Разделение труда и некогда жестко закрепленные производственные и квалификационные задания были заменены ротацией (переменой) задач и ролей; организовано коллективное обсуждение производственных программ...

Активная стачка освободила рабочих от их роли объекта, открыла им свободные пространства для экспериментирования и самореализации. Они составляли листовки, обсуждали действия, объясняли посетителям свою борьбу, брали на себя ответственность за другие, раннее неведомые им действия. Этот постоянный процесс учебы высвобождал силы, выходящие далеко за пределы капиталистической системы, как говорили рабочие - к «иной системе, которая дает рабочим возможность развивать все свои способности, развернуть все богатство того, что содержится в них самих».

В августе сами рабочие выплатили первую зарплату. Общая сумма выплаченных средств составила 2100 тысяч франков. Через 2 недели предприятие было захвачено 3000 жандармами. Тысячи французских рабочих начали забастовку солидарности - в окрестностях и в других районах страны, на почте, на железной дороге.

Несмотря на изгнание с предприятия, трудовой коллектив «ЛИП» продолжал активную стачку. Он проводил ежедневные общие собрания в пригородном кино, а комиссии размещались в спортзале, предоставленном муниципалитетом. Зал был объявлен новой фабрикой:... «ЛИП» там, где находятся рабочие»».

Ежедневно производились 100 пар часов, продажа продолжалась. Полицейские обыски не дали результатов, «военная касса» не была найдена. Полным ходом шла пропагандистская кампания. Люди с завода начали выпускать еженедельную газету с рассказами о проблемах и успехах борьбы. Ее тираж вырос с 5 до 50 тысяч. Был опубликован также боевой манифест «Борющийся «ЛИП» обращается ко всем рабочим», в котором содержался пример следовать его примеру борьбы. Брошюра вышла тиражом в 1 миллион экземпляров. Газета стала инициатором нового типа рабочей информации в обход прессы любых направлений и пропагандистских аппаратов профсоюзов. Формируя круг распространения в соответствии с потребностями борьбы и создаваясь коллективно, она порывает с традиционными формами информации как товара и с профессиональным журнализмом.

Стратегию контрпропаганды дополнило создание фильма и видеоматериалов об акциях на заводе «ЛИП».  С этим фильмом делегации выезжали в различные места Франции, а также в Италию, Швецию, Великобританию и т.д. Эта информационная деятельность оказалась крайне необходимой: хотя «ЛИП» в течение многих месяцев был вызовом для буржуазной системы, радио и телевидение очень редко сообщали о нем. По большей части распространялись мнения политиков... Рабочим «ЛИП» слова почти не предоставляли, а если их мнение цитировали, то в урезанном или искаженном виде... Поэтому трудовой коллектив «ЛИП» считал распространение информации о своем опыте одним из своих важнейших видов оружия. В работу соответствующих комиссий было вовлечено до 200 человек.

В сентябре 1973 г. был организован «марш на Безансон». Рабочие делегации со всей Франции и из-за границы образовали колонну в 80-100 тысяч человек, которая, несмотря на проливной дождь, продемонстрировала свою солидарность с «ЛИП».

В январе 1974 г. один промышленник предложил план нового открытия завода, который в основных своих пунктах совпадал с прежними требованиями рабочих: отказ от частичного закрытия и трудоустройство 900 рабочих (к этому времени из 1300 рабочих завода на нем оставались как раз 900 человек)... 8 марта суд одобрил создание новой компании, и на следующий день полицейские части покинули территорию завода после 6-месячной оккупации. Рабочие вернули обратно свой «боевой запас» часов и вывезенные ими с завода машины.

Новая фирма работала 2 года, до мая 1976 г., когда вспыхнул новый конфликт. В апреле Административный совет решил прекратить выплату зарплаты, поскольку убытки фирмы составили якобы 1 миллион франков в неделю. Логическим результатом была ликвидация фирмы.

Рабочие снова захватили предприятие. Но в отличие от 1973 г. вся ситуация в целом выглядела гораздо хуже. В стране было свыше 1 миллиона безработных, положение безработных улучшилось (они получали до 90% прежней заработной платы).

Как и в 1973 г., были организованы действенные пропагандистские кампании, например, поезд Безансон-Париж был оклеен плакатами «ЛИП будет жить!». Позиция коллектива выглядела следующим образом: «Мы должны доказать, что предприятие может выжить. Мы должны повысить технический уровень при одновременном расширении перечня производимых товаров».

В распоряжении «ЛИП» находился прекрасный потенциал для такого расширения: наряду с почти всеми технологиями в сфере изготовления часов, «ЛИП» обладает также технологиями во многих других сферах - пластмассовой, механике, точной механике, электронике, исследовательских работах и т.д. Эти преимущества быстро убедили рабочих, что «ЛИП» жизнеспособен и необходим для часовой промышленности... Для обеспечения экономического развития региона, отрасль должна быть организована вокруг нескольких «ключевых предприятий» (включая «ЛИП» с его исследовательским отделом и его технологиями), что позволит увеличить список категорий производимых товаров. Это возможно, поскольку технология в сфере часовой промышленности ведет к другим технологиям в сфере электроники, точной механики и производстве медицинских приборов. И такое расширение необходимо для сохранения занятости и уровня развития в регионе... В сентябре 1976 г. некоторые «экспериментаторы» даже открыли отделение по производству медицинских приборов и приборов точной механики...

Все это было сообщено местным политикам и левым партиям, чтобы они смогли воздействовать на различных уровнях, но все их попытки наталкивались на сопротивление государства и предпринимателей... Июль 1977 г. был для рабочих 15-м месяцем захвата, но все их усилия не приносили решения проблемы, предприниматели стояли на своем. Люди перестали получать пособие в размере 90% зарплаты; теперь им приходилось довольствоваться лишь 35% зарплаты...

Все это привело рабочих к следующим решениям:

1. Продажа часов. Их надо производить и продавать, чтобы иметь возможность выплатить оставшуюся зарплату (с июля 1977 г.).

2.   Развитие и расширение деятельности Комиссий по ремеслу и Комитетов безработных с двоякой целью:

     а) они должны вести общую кассу, необходимую для работы с общественностью;

     б) они должны установить и развивать солидарные связи с безработными, создавая учреждения, находящиеся в их распоряжении (рестораны, коллективные закупки).

 3. Проведение исследований в промышленной и торговой сфере, изучение рынков, прежде всего в области изготовления часов, механики, точной механики, производства медицинских приборов, технологического трансферта и т.д.

Эти комиссии приобрели большое значение и при конкретизации их деятельности возникла необходимость их юридического оформления. В этот момент появилась проблема создания «кооператива». Прошли 3 месяца, прежде чем были приняты соответствующие решения. 8 ноября 1977 г. общее собрание рабочих проголосовало за создание рабочего кооператива с целью возобновить производство с марта-апреля следующего года...

Как выглядит жизнь и труд в этом кооперативе, пояснял в интервью рабочий «ЛИП» Рене:

«Теперь, в нашем кооперативе мы живем не так, как прежде. Конечно, стало труднее, но это новая жизнь, фантастическая, куда лучше, чем прежде. Прежде всего, мы вместе принимаем решения. У нас есть лишь выборные ответственные за те или иные участки, но никаких шефов нет... Можно менять вид своего труда, делать вещи, которые раньше были невозможны... По-моему, у нас теперь гораздо больше стимулов. Мы даже работаем сверхурочно бесплатно, если это необходимо, если работу обязательно надо сделать. Раньше мы такого не хотели...

Кооператив признан государством, платит налоги, выплачивает зарплату и соцстраховые взносы за 43 человека, которые официально числятся занятыми. На сегодняшний день кооператив не может оформить больше народу. Но цель, естественно, состоит в том, чтобы обеспечить твердую занятость всем 380 рабочим. Мы хотим создать и новые рабочие места... Мы планируем до конца 1979 г. оформить 150 человек, затем до конца 1980 г. - 300, до конца 1982 г. - 600-650. На практике сегодня нет никакой разницы, оформлен у нас человек официально или нет. Те, кто формально не имеет постоянной работы, живут по-прежнему за счет нелегального производства и нелегальной продажи...

В дополнение к производству часов мы создали ремесленные бригады. Например, одна из групп изготовляет игру «Шомополия»... Есть у нас столярная группа. Каждый делает, что может. Например, есть женская бригада, занимающаяся швейными работами, другая оживляет старинные гончарные традиции региона... Раньше «ЛИП» изготовлял много военной продукции. В наши руки попал целый склад, и мы превратили все в предметы быта и обихода. Например, из ракетной боеголовки мы сделали маленькие песочные часы. Многие из тех, кто раньше работал в сфере производства вооружений, прошли переобучение и теперь изготовляют медицинские инструменты...

Мы сами принимаем решения об условиях на фабрике... Например, о том, какие машины мы используем. Мы составили список всех машин, которые не в порядке или которые мы больше не хотим использовать. Затем мы утвердили это на общем собрании.

В бригадах... мы сами избираем ответственных - кого-нибудь из нас самих. Нет больше никаких начальников, мы сами решаем, что и как нам производить...

У нас есть Наблюдательный совет из 7 рабочих, избираемых общим собранием и переизбираемых в любой момент. Затем он избирает на 3 года Директорат из 3 рабочих, которые могут быть отозваны этим советом. Важнейшие решения принимают все вместе на общих собраниях; если Наблюдательный совет сознает важность решения, он сам выносит его на общее собрание... Члены Директората и Наблюдательного совета получают столько же денег, сколько остальные, это рабочие, это мы сами...

Размеры зарплаты определялись на основе прежней ставки... Мы урезали наиболее высокие заработки и подняли наиболее низкие, придя к шкале средних ставок зарплаты... Самоорганизация помогает нам укладываться в наш весьма небольшой бюджет. У нас есть собственная столовая, магазин, автомастерская, парикмахерская, детский сад; все это - на территории фабрики, охвачены практически все области человеческой жизни. В магазине работают, например, 7 рабочих, которые занимаются оптовой закупкой продуктов питания, одежды, всего необходимого и продают это затем по той же самой цене. Это выходит на 15-50% дешевле, в зависимости от товара. Магазином и столовой пользуются и многие безработные...

Разумеется, мы работаем в трудных условиях. Скажем, ток у нас есть только потому, что мы сами починили электропроводку, которую нам перерезали в ноябре 1978 г. Целую зиму нам пришлось работать без отопления.

Что касается поставщиков, то, несмотря на позицию государства, у нас больше нет с ними трудностей. Завод снабжается нормально; они нас признали.

Заказы нам поступают с обычных предприятий, даже крупных. Даже с почты, которая находится в руках государства!..

Раньше у нас были проблемы, когда, например, они пытались украсть у нас машины или часы. Когда возникла угроза вывоза машин, мы забаррикадировались, как во время первой мировой войны. Мы окружили территорию фабрики рвами, стенами, колючей проволокой, демонтировали части машин. Четыре раза они конфисковывали у нас часы, однажды целых 8 тысяч штук..».

К июлю-августу 1979 г. комплекс «ЛИП» состоял из:

n    Кооператива Промышленность Паленте». Он стремится создать рабочие места, делая упор, в первую очередь, на промышленное оборудование и технологии: производство часов, точную механику, изготовление корпусов для часов. Этот кооператив возник в январе 1978 г. и разработал план деятельности на 5 лет...

n    Кооператива «Художественно-ремесленная комиссия Паленте». Учитывая, что промышленный кооператив в настоящее время не может создать рабочие места для всех, работники создали этот кооператив. Он производит различные изделия из дерева, тканей, организовал типографию.

n    Кооператива «На дороге Паленте». Речь идет о потребительском кооперативе с рестораном, магазином, парикмахерским салоном, мастерской по производству потребительских товаров. Официально он еще не был создан, но должен был вот-вот оформиться.

n    Гражданского объединения «Промышленные исследования Паленте». Это своего рода исследовательское бюро, которое уже заключило соглашение с Алжиром о постройке часового завода. Изучается еще один договор.

n    Ассоциации «Медицинских и микромеханических материалов». Ее возникновение относится к 1976 г. Она начала с исследований в области медицинского и хирургического оборудования, но после ухода с «ЛИП» большинства инженеров вынуждена была переориентироваться на ремонт оборудования для больниц.

n    Ассоциации «Коллектив исследования и образования». Эта группа, в которую входило около 20 человек, занималась двумя вещами. Во-первых, около 12 ее членов заканчивали курс в Парижском университете. Во-вторых, вся группа участвовала в исследованиях промышленности и ремесла в регионе; некоторые ее члены - в различных образовательных мероприятиях и курсах.

n    Ассоциации Друзей «ЛИП». Ее составили рабочие и сторонники «ЛИП», которые не занимались непосредственно работами, а вносили свой вклад в общую борьбу своей солидарностью и финансовой поддержкой. 

(Из книги: В.Холльштайна и Б.Пента «Альтернативные проекты».

Райнбек, 1980. Перевод с немецкого) 

РАБОЧИЙ КОНТРОЛЬ В АРГЕНТИНЕ

В тисках легальности

В декабре 2003 г., после почти двухлетнего молчания из за финансовых проблем и смены поколений, возобновился выход газеты «Эль Либертарио», органа Аргентинской либертарной федерации. На ее страницах мы можем обнаружить ряд интересных статей, в том числе, размышления о захвате предприятий рабочими и о перспективах производственного самоуправления.

Еще во второй половине 1990-х гг., когда стало выявляться банкротство неолиберального режима Менема, в Аргентине началось широкое движение за захват предприятий и рабочих мест. Чаще всего, это происходило в ответ на закрытие, вызванное разорением хозяев. Явление распространилось во время движения, которое привело зимой 2001–2002 гг. к свержению и бегству президента Де ла Руа, а также после него. В настоящее время захвачены и «самоуправляются» около 170 предприятий, на которых занято примерно 10 тыс. человек. Спектр их деятельности весьма широк: от изготовления хлеба до металлургии, от транспорта до ресторанно-гостиничного дела, от текстильной промышленности до сферы развлечений и т.д. На этих предприятиях был установлен режим равенства (все решения принимались общими собраниями, все работники получали одинаковую зарплату, – прим. перевод.). Они стремились расширить эту перспективу как на соседние жилые кварталы, так и на общество в целом, служа одновременно единицами материального производства и коллективного культурно-политического развития.

Однако когда волна «кастрюльных маршей» схлынула, а система во главе с новым президентом Кирхнером стабилизировалась, этот значительный сектор трудящихся, живший какое-то время в условиях самоуправления, столкнулся с проблемами «нормализации». Аргентинское законодательство о кооперативах – наиболее распространенная форма легализации – открывает широкие возможности для возникновения внутренней «элиты», почти неограниченного расширения полномочий административного совета и возрождения иерархии на всех уровнях.

Другой ловушкой служит система собственности. Ведь прежние хозяева могут в любой момент потребовать восстановления «своих прав», при содействии судебных властей, удушая самоуправляющихся трудящихся и принуждая их выплатить «стоимость» зданий и оборудования. Те, кто сопротивляются, подвергаются принудительной эвакуации с применением полицейских дубинок и слезоточивого газа.

На практике внутри движения захваченных предприятий сложились два течения. Оба из них имеют реформистский характер, но преследуют благородную цель продолжать эксперимент и обеспечить рабочие места и средства к выживанию значительному количеству трудящихся в разоренной стране. Один из секторов требует национализации захваченных предприятий при сохранении исключительно рабочего контроля над производством и управлением. Но как бы то ни было, хозяином станет государство, а оно имеет достаточно средств, чтобы навязать свою волю. Этот путь усеян ловушками – компромиссами, растущими уступками, возникновением политической элиты, сращиванием с государственным аппаратом и т.д.

Другое течение хотело бы добиться изменения закона о банкротстве, с тем чтобы захватившие предприятие могли получить право собственности без чрезмерных затрат. Со всеми опасностями и интригами, которые вытекают из создания акционерного общества. В перспективе: конкуренция, снижение себестоимости производства за счет работников и все, что за этим следует.

Позитивный момент: следует отметить, что в настоящее время движение в целом сохраняет принцип равенства зарплаты на предприятии.

В общем, если социальная напряженность не будет нарастать, в отсутствии зримой дестабилизации, даже такому мощному и важному движению, как движение аргентинских захваченных предприятий, угрожает интеграция в государственную и капиталистическую систему. Но как бы то ни было, мы выражаем солидарность с борьбой тех, кто все еще не склонил головы под гнетом нажима со всех сторон... Нынешнее аргентинское движение может служить ценным источником опыта для всех тех, кто хочет изменить мир.

А.Николацци

 

(«Umanita nova», 25.04.2004)

 

Перевод В.Г.