Фёдоров А. «Золотой век» анархо-синдикализма и его наследие

«Золотой век» мирового анархо-синдикалистского движения пришелся на конец 1910-х - 1930-е годы. Особенно заметными были профсоюзные организации анархистов в Испании, Италии, Германии,  Аргентине, Португалии и ряде других стран. Кроме анархо-синдикалистов, имели большой размах близкие к них революционные синдикалисты из Индустриальных рабочих мира (ИРМ), сосредоточенные в основном в Северной Америке, хотя и имевшие свои отделения по всему миру.
В качестве примера того, что представлял собой анархистский синдикализм той эпохи, лучше всего для наглядности обратиться к профсоюзным организациям анархистов, оставившим наибольший след в истории рабочего и революционного движения: CNT (Испания), USI (Италия) и FORA (Аргентина).
Все перечисленные организации входили (и по-прежнему входят) в анархо-синдикалистский Интернационал – Международную ассоциацию трудящихся (МАТ, или по-английски – IWA, по-испански и по-французски – AIT, по-немецки – IAA). Вторым названием, под которым IWA вошла в историю – Берлинский интернационал профсоюзов (по месту проведения учредительного конгресса, начавшегося в конце декабря 1922-го года).
 
Прежде всего, что касается наиболее знаменитой секции IWA – СNT (CNT-AIT; CNT-AIT (E)). CNT была образована на проходившем в Барселоне конгрессе в 1910 г.:
 
Организационная структура НКТ (CNT, - прим.авт) строилась по образцу (французской, - прим. авт.) ВКТ, рабочие общества были преобразованы в профсоюзы («синдикаты»). Принятые резолюции и решения отражали попытку своеобразного синтеза между анархизмом и революционным синдикализмом. Наряду с положениями, близкими к синдикалистским позициям (такими, как необходимость борьбы за частичные улучшения, 8-часовой рабочий день, фиксированный минимум зарплаты, принятие методов прямого действия и всеобщей революционной стачки), постановления конгресса НКТ содержали формулы, которые гораздо более решительно отвергали политику и партии и продолжали традиции анархистского движения. Испанские анархо-синдикалисты вновь взяли на вооружение девиз Первого Интернационала («Освобождение трудящихся - дело самих трудящихся»). Они заявили, что синдикализм - это не самоцель, а средство организовать революционную всеобщую стачку и достичь «полного освобождения трудящихся путем революционной экспроприации буржуазии», что необходимо распространять среди людей новые «идеи-силы», формулы радикального социального обновления (то есть, анархизма). В 1911 г. НКТ насчитывала уже 30 тысяч членов. Она смогла организовать крупные стачки в Мадриде, Бильбао, Севилье, Хересе-де-ла-Фронтера, Малаге, Таррасе, всеобщую забастовку в Сарагосе и, наконец, всеобщую революционную стачку против войны в Марокко (осень 1911 г.), стачку 100 тысяч текстильщиков, всеобщую забастовку в Валенсии (март 1914 г.) и т.д.
(…)
В декабре 1919 г. в обстановке революционного подъема конгресс НКТ в Мадриде провозгласил целью организации ликвидацию государства и установление либертарного (анархистского) коммунизма, то есть окончательно и официально отверг идею «нейтрального синдикализма» и объявил о верности традиции бакунинского крыла 1 Интернационала. В ответ на непрекращающуюся волну забастовок власти развернули систематические репрессии. Были арестованы ведущие активисты НКТ, включая членов конфедерального комитета (в марте 1921 г.). Организация была обезглавлена и загнана в подполье. Весной 1923 г. были убиты видные рабочие лидеры Сальвадор Сеги и Ф.Комас. На контрреволюционный террор анархисты и синдикалисты отвечали стачками и вооруженными акциями. Противостояние продолжалось до тех пор, пока в сентябре 1923 г. в стране не была установлена диктатура генерала Примо де Риверы, запретившая независимую профсоюзную деятельность.
(Дамье В. В. Из истории анархо-синдикализма. https://aitrus.info/node/63)
 
Однако ранняя CNT не была лишена противоречий и, несмотря на свои анархистские, анархо-коммунистические программные установки, неоднозначна восприняла революционные события в России и приход к власти большевиков, что отразилось на первоначальных взаимоотношениях с созданным в марте 1919 г. Коминтерном:
 
Революционные синдикалисты оказались перед необходимостью выбрать между анархизмом и большевизмом. Вопрос об ориентации и цели движения оказался в центре усилий по его объединению в мировом масштабе. В конце 1918 г. нидерландские и немецкие синдикалисты повторили призыв к созыву международного конгресса, но на конференцию в феврале 1919 г. в Копенгагене смогли прибыть только скандинавские делегаты. Попытки в 1919-1920 гг. собрать конгресс в Нидерландах и Швеции не удались. Тем временем большевики, коммунистические партии и группы ряда европейских стран объявили о создании Коммунистического Интернационала. Многим анархистам и революционным синдикалистам казалось, что новое международное объединение может быть центром притяжения не только для леворадикального крыла прежней социал-демократии, но и для либертариев, своего рода историческим примирением между Марксом и Бакуниным на основе революционных принципов. О своем присоединении к Коминтерну заявили французский «Комитет синдикалистской защиты» Р.Перика (весной 1919 г. переименован в Коммунистическую партию, а затем - в Коммунистическую федерацию Советов), итальянский УСИ (в июле 1919 г., подтверждено конгрессом УСИ в декабре) и даже - «временно» в ожидании созыва в Испании конгресса по организации «подлинного Интернационала трудящихся» - испанская НКТ (на конгрессе в декабре 1919 г.). К партийным коммунистам примкнул ряд видных лидеров англосаксонского синдикализма - Билл Хейвуд (американские ИРМ), Т.Манн (ведущий британский революционный синдикалист) и т.д.
(…)
На II конгрессе Коминтерна в качестве делегатов или наблюдателей присутствовали также синдикалисты из Испании (Анхель Пестанья), Франции (Марсель Вержа и Берто Лепти), делегация британских шоп-стюардов во главе с Джоном Таннером, представители ИРМ. Уже после конгресса в Москву приехал ведущий активист итальянского УСИ Армандо Борги. В ходе совещаний перед конгрессом, организованных Исполкомом Коминтерна, большевики предложили создать новый революционный Интернационал профсоюзов, причем в каждой стране профсоюз должен был действовать под руководством компартии - секции Коминтерна. В предложенном проекте предусматривалось также признание диктатуры пролетариата. А.Пестанья, А.Сухи и Дж.Таннер отвергли большевистские идеи о необходимости работы в реформистских профсоюзах, о диктатуре пролетариата, о завоевании политической власти и подчинении профсоюзов компартиям. Испанский делегат, связанный решением НКТ о вступлении в Коминтерн, согласился подписать проект, но только после того, как большевики пообещали исключить из него упоминание о диктатуре пролетариата и взятии политической власти. Однако в итоге А.Пестанья был обманут: текст был опубликован в прежней форме, но с его подписью. В ходе самого конгресса выявились те же самые разногласия.
(Там же)
 
В конечном счете, попытки добиться от Коминтерна принятия положений о независимости профсоюзного движения от политических партий продолжались вплоть до 1922 г., но так и не принесли желаемого успеха. Таким образом:
 
Испанская НКТ, пленум которой еще в августе 1921 г. вновь подтвердил независимость от политических партий и курс на организацию социальной революции и вольный коммунизм, избрала новый состав Национального комитета из анархистов. В июне 1922 г. на пленуме в Сарагосе НКТ приняла решение о принципиальном выходе из Коминтерна и о посылке делегатов на конференцию синдикалистов.
(Там же)
 
Испанские анархо-синдикалисты активно участвовали в забастовочном и революционном движении 1920-х -- 1930-х годов. Ими были организованы многочисленные забастовки, активисты CNT приняли участие во множестве восстаний по всей стране. CNT неоднократно запрещалась, однако постоянно боролась против своего вынужденного нахождения в подполье. Многие члены CNT подвергались репрессиям, их подвергали арестам, на их жизнь совершались покушения.
 
К началу 1930-х годов волна мировой революции схлынула, основные силы анархо-синдикалистов были разгромлены:
 
Основным оплотом анархо-синдикализма оставалась Испания, где после падения монархии в 1931 г. происходил стремительный рост сил НКТ. «Со всех сторон, из Германии, Польши, Франции и других стран, где имеются секции МАТ, Секретариат получает сообщения о состоянии духа, который... можно выразить следующим образом: «Международный фашизм разрушил наши революционные движения в большей части стран... Только в одной стране мы имеем надежду на то, что социальная революция может победить ее (фашистскую реакцию, - В.Д.) - в Испании», - писали в июне 1934 г. члены Секретариата МАТ в послании НКТ.
(Там же)
 
В условиях диктатуры Примо де Ривера, установленной в 1923 г., испанская CNT находилась под запретом. После окончания периода диктатуры анархо-синдикалисты вновь смогли легализовать свою деятельность:
 
На первом же легальном конгрессе профобъединения в 1931 г. были представлены более 500 тысяч рабочих, через несколько лет число членов намного превысило миллион. За первые же полтора года существования республики в стране - главным образом силами НКТ - были организованы 30 всеобщих и 3600 частичных забастовок. Крестьяне, объединенные анархо-синдикалистами, в массовом порядке захватывали помещичьи земли, требуя социализации. В 1932-1933 г. по всей стране прокатилась волна местных революционных восстаний: члены НКТ захватывали населенные пункты и провозглашали либертарный коммунизм. Властям с трудом удавалось подавить движение, тысячи человек были убиты или арестованы, но влияние анархо-синдикализма в Испании продолжало расти.
(Там же)
 
В Испании начинается стремительный революционный подъем.
 
первое в истории провозглашение либертарного коммунизма произошло в январе 1932 г. Коммуна, созданная шахтерами городка Фигольс в другом испанской регионе – Каталонии, просуществовала тогда всего несколько дней, но послужила примером для всех следующих революционных выступлений, которые, в конечном счете, и вылились в Испанскую революцию 1936 г. Шахтеры Фигольса принадлежали к испанскому анархо-синдикалистскому союзу НКТ (испанской секции Международной ассоциации трудящихся).
(де Гусман Э. Заметки об Испанской революции. https://aitrus.info/node/81)
 
Опыт шел здесь впереди теории. В 1932 - 1933 гг. по всей Испании прокатились анархистские восстания. Восставшие захватывали городки и села и провозглашали либертарный коммунизм. Эпицентром движения стала аграрная Андалусия, где крестьяне вели отчаянную борьбу с помещиками-латифундистами, а также Арагон и Каталония. Что это означало на практике? Об этом рассказывает в своей книге испанский анархо-синдикалист Жозе Пейратс: населенные пункты объявлялись свободными муниципиями (коммунами), «для революционеров все разворачивалось со скоростью света: поднять черно-красное знамя над мэрией, провозгласить либертарный коммунизм, сжечь на площади архивы, документально устанавливавшие право собственности и публично объявить об отмене денег и эксплуатации человека человеком». Обычно «либертарный коммунизм провозглашался без каких-либо трудностей и жертв. Мир, радость и похожая на рай гармония царили вплоть до прихода войск». После этого движение кроваво подавлялось. Времени для развития опыта у активистов не было.
(Дамье В. В. Испанская революция и коммуны Арагона. https://aitrus.info/node/80)
 
В мае 1936го года, на своем IV конгрессе испанская CNT принимает свой основополагающий документ – «Сарагосскую программу», закрепившую основные положения видения анархо-синдикалистами устройства анархо-коммунистического общества, за претворение в жизнь которого они боролись
В частности, в программе говорилось:
 
C завершением наcильcтвенного аcпекта революции будут упразднены чаcтная cобcтвенноcть, гоcударcтво, принцип авторитета и, cледовательно, клаccы, которые делят людей на экcплуататоров и экcплуатируемых, угнетенных и угнетателей. Богатcтва cоциализируютcя, организации cвободных производителей возьмут в cвои руки непоcредcтвенное управление производcтвом и потреблением. В каждой меcтноcти уcтановитcя Вольная Коммуна, вcтупит в дейcтвие новый cоциальный механизм. Объединенные в профcоюзы производители в каждой отраcли и профеccии и на cвоих рабочих меcтах cвободно определят форму его организации.
(…)
Экономичеcкий план общей организации производcтва во вcех его видах будет оcновыватьcя на cтрогом cоблюдении принципов cоциальной экономики, непоcредcтвенно управляемой производителями c помощью их производcтвенных органов. Эти органы будут определятьcя на общих cобраниях различных организаций и поcтоянно контролироватьcя ими.
Оcновой, ячейкой, краеугольным камнем любого cоциального, экономичеcкого и морального творчеcтва будет cам производитель, индивид, на рабочем меcте, в профcоюзе, в Коммуне, во вcех регулирующих органах нового общеcтва. Cвязующим органом между Коммуной и рабочим меcтом будет фабрично - заводcкой Cовет, cвязанный договором c другими центрами труда. Cвязующим органом между профcоюзами (аccоциациями производителей) будут Cоветы cтатиcтики и производcтва. Объединяяcь в федерации, они образуют cеть поcтоянных теcных cвязей между вcеми производителями Иберийcкой Конфедерации.
(…)
мы предлагаем :
Cоздание Коммун как политичеcкой и админиcтративной целоcтноcти. Коммуна будет автономной и конфедерированной c оcтальными Коммунами. Коммуны будут объединятьcя в окружные и региональные федерации, добровольно уcтанавливая cвои географичеcкие пределы и при необходимоcти объединяя в единую Коммуну отдельные cеления, поcелки и хутора. Вcе Коммуны в cовокупноcти образуют Иберийcкую конфедерацию автономных Вольных Коммун. Для организации раcпределения и оптимального cнабжения Коммуны могут cоздавать cоответcтвующие cпециальные органы, например, Конфедеральный Cовет по производcтву и раcпределению c учаcтием прямых делегатов от общеcтрановых производcтвенных федераций и ежегодного конгреccа Коммун.
(Концепция либертарного коммунизма (1936 г.). https://aitrus.info/node/100)
 
В ходе развернувшейся летом 1936 г. гражданской воны и революции в Испании CNT имела возможность продемонстрировать, что ее анархо-коммунистическая идеология была  не утопией, но моделью способного эффективного функционировать общественного устройства.
В сельских районах
 
сразу после 19 июля 1936 г. развернулся массовый процесс свержения местных властей. Все жители селения собирались на общее собрание на площади или в здании общинного совета и избирали революционный комитет. В Арагоне, а вскоре и в Леванте борьба против фашизма воспринималась как часть борьбы с капиталистическими порядками и неравенством. Крестьяне отбирали землю у помещиков, не дожидаясь правительственных декретов. Местные революционные комитеты и крестьянские профсоюзы собирали общие собрания. На них принимались решения о создании кооперативов, которые получили название «коллективы». При этом члены «коллективов» добровольно объединяли свою и захваченную у помещиков землю, а часто даже свои денежные средства. Каждая семья сохраняла небольшой огород исключительно для собственных нужд. Права тех, кто желал продолжать обрабатывать землю индивидуально, обычно соблюдались, если они обязывались делать это только собственными силами, без применения наемного труда. Трудно было исключить возможность морального давления на «индивидуалов» со стороны односельчан, но случаев непосредственного физического принуждения при испанской «коллективизации»  практически не было. Часто «коллективы» объединяли всех жителей деревни  или  подавляющее  большинство. Во многих коллективах вводилась посемейная оплата. Денежные средства богачей экспроприировались комитетами и помещались в банки. В некоторых местах выпустили собственные деньги или талоны. Комитеты брали под контроль распределение, цены устанавливались коллективно и контролировались. Торговля как таковая во многих местах вообще исчезла. Были организованы коллективные склады и магазины, которые часто помещались в бывших церквях.
(…)
В арагонских коллективах жили 300 или 400 тысяч человек - 70% населения региона; в их распоряжении находились 60% обрабатываемых земель. В отношении «индивидуалов», не входящих в коллективы, конгресс в феврале 1937 г. принял следующее решение: поскольку мелкие собственники, желающие остаться вне коллектива, считают себя способными работать в одиночку, они не должны пользоваться преимуществами коллектива (до тех пор случалось, что им разрешали на определенных условиях пользоваться коллективными благами и услугами). Однако их право вести хозяйство по-своему должно соблюдаться, если они не препятствуют деятельности коллектива. При этом каждый из них должен иметь столько земли, сколько он может обработать самостоятельно. Применение наемной силы строжайше запрещается.
Арагонские деревни - это не чисто сельскохозяйственные поселения. Мы бы назвали их скорее небольшими городками. Каменные дома, жители, которые занимаются не только обработкой земли, но и ремеслом, местной промышленностью и т.д. Эти предприятия, а также службы быта, учреждения культуры и образования тоже обобществлялись. В поселениях были сильны древние общинные традиции. Все это облегчало объединение людей в свободные территориальные и хозяйственные сообщества, как это и  предусматривалось в анархо-коммунизме.
(…)
Деятельность арагонских «коллективов» оказалась чрезвычайно успешной. Даже по официальным данным, урожай в регионе в 1937 г. возрос на 20%, в то время как во многих других районах страны он сократился. В Арагоне строились дороги, школы, больницы, фермы, учреждения культуры - во многих селениях впервые; осуществлялась механизация труда. Многие жители впервые получили доступ к медицинскому обслуживанию и свободному, антиавторитарному образованию (врачи и учителя становились полноправными членами «коллективов»).
Многие коллективы не платили налоги властям. Они предпочитали добровольно помогать непосредственно фронту. И это тоже вызывало гнев правящих кругов.
(Дамье В. В. Испанская революция и коммуны Арагона.)
 
Несмотря на тяжелую экономическую ситуацию, вызванную войной и расколом страны, коллективизированная промышленность не допустила резкого падения производства. С июля по декабрь 1936 г. производство промышленности Каталонии упало на 29% и стабилизировалось до июня 1937 г. (когда началось разрушение синдикалистской системы военно-политическими методами). Металлообработка и машиностроение, от которых зависело поступление на фронт отечественных вооружений, росли до апреля 1937 г., то есть именно в период лидерства анархо-синдикалистов в регионе. Зависимость эффективности производства от наличия самоуправления иллюстрирует динамика добычи угля на синдикализированных предприятиях Берге. В августе 1936 г. было добыто 302 т. В сентябре, после инкаутации  (эеспроприации прорфсоюзами, - прим. авт.) добыча снизилась на две тонны, однако уже в октябре возросла до 334 т., а в декабре 1936 - до 360 т. В январе-феврале 1937 г. добыча падает до 328-335 т. (уровень октября 1936 г.), но в июне-июле восстанавливается. Однако в августе-декабре 1937 г., по мере вытеснения самоуправления более жестким управлением и государственным контролем, добыча угля падает до 235 т.
(Шубин А. В. Анархистский социальный эксперимент. Украина и Испания. 1917-1939 гг. http://www.makhno.ru/lit/Subin1/9.php)
 

    Рабочие советы были избраны практически на всех предприятиях Каталонии. Каждый год их состав обновлялся. По соглашению с рабочими, на их заседании мог присутствовать представитель Женералитата (под более жестким контролем каталонского правительства были оставлены 125 заводов) . Предприятия сменили собственника, но структура управления изменилась незначительно. Большая часть прежних менеджеров сохранила свои места. Иногда управляющими становились старые владельцы фабрик. Ассамблея назначала и смещала директора. Позднее его мог сместить также Генеральный индустриальный совет Каталонии. Руководство было относительно стабильным.

(…)
Эффективность производства в синдикалистском секторе оценивают по-разному. Но она и была различной, так как синдикалистская экономика сама по себе была весьма многообразной. По словам Г. Джексона, «где сырье было доступно, где рабочие были горды и умелы в обслуживании своих машин, где благоразумная часть персонала симпатизировала революции, фабрика работала успешно. Где сырья было мало, где не могли найти запчастей, где соперничество НКТ и ВСТ разделяло рабочих, и где политические цели ставились выше работы, там коллективные предприятия терпели неудачи».
Синдикалистская экономическая модель существенно отличалась от капиталистической или государственно-социалистической экономики не только по формальным признакам, но и в конкретных экономических проявлениях, например - в реагировании на кризисные условия. Так, например, кризис сбыта из-за потери рынков (половина Испании и часть зарубежных стран) приводил не к росту открытой или скрытой безработицы, а к уменьшению рабочего дня. Инвестирование шло прежде всего не в индустриальные, а в культурные проекты. Обеспеченное синдикатами снижение цен на билеты в учреждениях культуры привело к массовому притоку зрителей . Благодаря революции, многие рабочие и крестьяне впервые смогли посетить театр и кино. Количество детей, обучавшихся в школах Барселоны, возросло с июля 1936 г. по июль 1937 г. с 34431 до 116846 196. Так закладывались основы культурного процесса, который даст результаты десятилетия спустя.
(…)
Эффективность коллективизированного производства можно оценивать по-разному, но, по замечанию В. Ричардса, «еще никто из критиков не сообщил, что кто-то умер от голода». Зато после свертывания анархо-социалистических реформ голод начался и с особой силой проявился при франкистах.
(Шубин А. В. Народный фронт и революция в Испании в 1936-1939 гг. Социально-экономические преобразования в Испании в период правительства Ф. Ларго Кабальеро (1936-1937). http://www.soviethistory.ru/socialism/a-29.html)
 
Однако анархистский социальный эксперимент был прерван начавшимися интригами компартии Испании, и последующей победой Франко:
 
Путь Арагона к анархо-коммунизму был прерван испанской буржуазией в союзе со сталинистской «компартией», которая взяла класс собственников под свою защиту. Уже декрет правительства в декабре 1936 г. легализовал только небольшую часть захватов земли и распорядился вернуть остальное. Резко возражала против социалистической революции в Испании ИКП; она утверждала, что в стране следует осуществлять только буржуазно-демократические преобразования в рамках единого антифашистского фронта и выступала против социально-революционных мер анархистов, против социализации промышленности и создания сельских коммун. В сталинистскую партию повалили мелкие собственники, предприниматели, зажиточные крестьяне-индивидуалы, торговцы, чиновники и офицеры. В мае 1937 г. «коммунисты», превратившиеся в основную контрреволюционную партию в республиканской зоне, спровоцировали кровавые бои в Барселоне Полиция под командованием «коммунистов» напала на рабочих-анархистов. В ходе боев пролетариям почти удалось разгромить силы буржуазно-сталинистской  коалиции, но здесь ведущие активисты НКТ снова проявили нерешительность, пойдя на соглашение с правительством.  Победа была украдена. Правительственные войска, вступившие в столицу Каталонии, развернули террор против анархистов и других левых. Затем пришла очередь Арагона. В августе 1937 г.  республиканское правительство разогнало Совет обороны Арагона, возглавлявшийся анархистами. Танковый дивизион «коммунистического» генерала Листера был снят с фронта и железными гусеницами прошлась по арагонским коммунам. Треть «коллективов» была распущена, остальные так никогда и не оправились от разгрома. Сотни активистов были арестованы, многие казнены и высланы.
(…)
В марте 1938 г. франкистские войска ворвались в обескровленный и обессиленный Арагон и довершили дело контрреволюции. Через год пришел конец и всей Испанской Республике.
(Дамье В. В. Испанская революция и коммуны Арагона.)
 
Что касается Итальянского синдикального союза (USI – от ит. Unione Sindacale Italiana), то наиболее громкими для него стали первые несколько лет после Первой мировой воны – «Красные годы» (и конкретно «Красное двухлетие» - ит. Biennio rosso – 1919-1920).
Собственно создан USI был в 1912 г.
 
В 1914 г. в нем насчитывалось уже 124 тыс. членов. Революционные синдикалисты организовали такие крупнейшие выступления итальянских рабочих, как всеобщие забастовки работников мраморной промышленности и миланских металлургов, выступления строителей, моряков, батраков и железнодорожников, всеобщая забастовка солидарности с рабочими производства мебельных материалов (1913 г.), стачки каменщиков Каррары (1914 г.). В июне 1914 г. антимилитаристские выступления переросли в восстание («красную неделю»), прежде всего в Марке (Анконе) и Эмилии-Романье. УСИ активно участвовал в выступлении, а лидеры ВКТ всеми силами саботировали его.
(Дамье В. В. Из истории анархо-синдикализма.)
 
Для итальянских анархо-синдикалистов, равно как и для многих других революционеров по всему миру, стала тяжелым испытанием на прочность начавшаяся Первая мировая война, разделившая анархистов на «оборонцев» и «интернационалистов-революционеров»:
 
В 1914 г. в УСИ проявился уклон, пытавшийся заставить профсоюз отказаться от его либертарного характера и классовой линии и подчиниться интересам власти. Некоторые ответственные личности в Палатах труда стали склоняться к интервенционизму (участию в войне - прим. переводчика). Этот феномен был тогда распространен в левых партиях и профсоюзах; среди революционных синдикалистов такую позицию заняла французская ВКТ. Среди инициаторов этого течения оказались такие активисты УСИ, как братья Де Амбрис, Т.Мазотти, Ф.Корридони, Микелино Бьянки, Ч.Росси, Л.Чиарди, Дж. Ди Витторио. Эта группа, опираясь на свое влияние в профсоюзах, попыталась навязать интервенционистский курс УСИ. Учитывая престиж УСИ в антимилитаристских вопросах (достаточно вспомнить о «красной неделе»), успех этого плана мог иметь тяжелые последствия для масс и, прежде всего, для левых. На Генеральном совете УСИ 13-14 сентября 1914 г. «интервенционисты» были разбиты: они неожиданно для себя оказались профсоюзниками без профсоюзов. Проект резолюции, предложенный Альчесте Де Амбрисом, проиграл проекту Альберто Мески (ПТ Каррары), в котором подтверждались антимилитаристские и антигосударственнические принципы УСИ. Группа Де Амбриса попыталась выиграть время и отложить решение, шантажируя своей отставкой, однако делегаты по предложению Борги с радостью приняли отставки, и «интервенционисты» оказались вне Союза. Национальный секретариат был перенесен в Болонью; новым генеральным секретарем был назначен Армандо Борги. Вышедшие из УСИ (Де Амбрис основал маловлиятельный Итальянский союз труда) попытались завладеть газетой «Л’Интернационале», и УСИ заменил ее новой официальной газетой - «Гуэрра ди классе» («Классовая война»).
(Итальянский анархо-синдикализм до победы фашизма. https://aitrus.info/node/168)
 
Преодолев внутренние проблемы, USI продолжал борьбу за распространение либертарных идей в широких слоях общества. Начавшаяся в 1917 г. революция в Российской Империи придала новый импульс развитию и распространению революционных настроений, в том числе в Италии. Что еще более усилилось с окончанием мировой войны.
Весной 1919 г. начинает бурно развиваться радикальное рабочее движение, сопровождавшееся многочисленными захватами фабрик трудящимися, стычками с полицией. Наблюдался стремительный рост итальянских профсоюзных объединений (в том числе USI).
 
В марте 1919 г. в Дальмине ди Бергамо произошел первый захват фабрики рабочими. В июне после подавления карабинерами забастовки в Специи (активную роль в ней играл УСИ) борьба радикализировалась; город оказался в руках демонстрантов и военных моряков, которые поддержали восставших. В ходе протестов против дороговизны В Сестри Поненте были убиты 2 активиста УСИ - Феди Манлио и Репетто. Начали организовываться рабочие вооруженные группы («Красная гвардия»); учащались случаи бунтов в частях, посылаемых на усмирение народных выступлений.
(Там же)
 
На протяжении двух лет (1919-1920) происходила активная классовая борьба итальяснкого рабочего класса, вошедшая в историю как «Красное двухлетие»:
 
В Италии революционно-синдикалистский профсоюз УСИ уже летом 1919 г., несмотря на репрессии, возглавил стачечное движение в Специи и 48-часовую всеобщую забастовку в Болонье. УСИ поддержал движение за захват фабрик рабочими. 3-й конгресс союза в Парме (декабрь 1919 г.) провозгласил систему «автономных и вольных» Советов «антитезой государству». Советы должны были стать органом как оборонительного действия трудящихся, так и администрации будущего общества. УСИ поддержал инициативы рабочих по созданию фабричных Советов и призвал не допустить их реформистской «дегенерации». В феврале 1920 г. входящие в УСИ металлурги захватили фабрики в Сестри-Поненти и окрестных городах, их управление взяли на себя Советы. В марте рабочие выступления перебросились на Турин, а в апреле охватили весь Пьемонт и Неаполь. В Пьомбино рабочие, организованные в УСИ, подняли восстание в знак протеста против увольнения 1500 работников фирмы «ИЛЬВА» и завладели городом. Синдикалисты выступали также организаторами стачек батраков и сельскохозяйственных рабочих, антимилитаристских действий. В июле 1920 г. УСИ призвал металлургов к всеобщему захвату фабрик в ответ на неуступчивость предпринимателей и локауты. В августе - сентябре вооруженные рабочие, создав «Красную гвардию», захватили около 300 предприятий Милана, затем движение распространилось на всю страну. Фабрики переходили под управление Советов. Однако контролируемое социалистами профобъединение большинства ВКТ, довольствовавшись обещаниями минимальных уступок и не желая революции, свернуло движение, а УСИ, насчитывавшее лишь 500 тысяч членов (в несколько раз меньше, чем ВКТ), не рискнул продолжить борьбу самостоятельно.
(Дамье В. В. Из истории анархо-синдикализма.)
 
После этого революционного подъема начинается спад и жестокая борьба против набирающего мощь фашизма. Италия вступает теперь уже в «Черное двухлетие».
 
Перед лицом наступления фашистских отрядов УСИ приступил к организации на всех уровнях, в том числе вооруженном, сопротивления наступлению реакции - будь то с помощью радикализации социальных конфликтов или с помощью оружия. В отличие от нерешительности и колебаний других партий и профсоюзов, УСИ применил методы прямого действия. Чтобы положить конец фашистской стратегии систематических нападений на различные территории в зонах с высокой антифашистской и классовой активностью, УСИ поддерживал создание вооруженного ополчения «народных смельчаков», которое отвергалось другими партиями и профсоюзами, и превращение своих основных Палат труда в маленькие крепости для как можно более длительного сопротивления атакам фашистских отрядов.
Весной - летом 1921 г. фашисты напали на Палаты труда в Лигурии, Тоскане и Эмилии. 27-28 февраля фашисты атаковали ПТ УСИ в Специи, убив товарища Оливьери; активисты УСИ из Генуи подверглись арестам. Второе нападение на ПТ УСИ в Специи 12 мая натолкнулось на сопротивление; помещение было совершенно разрушено. По всей Лигурии хозяева в союзе с фашистами перешли в наступление, стремясь понизить зарплату. Трудящиеся, в первую очередь из УСИ, оказывали сопротивление; 400 тысяч бастовали.
(Итальянский анархо-синдикализм до победы фашизма.)
 
Повсеместно анархо-синдикалисты оказывали фашистам упорное сопротивление, создавали боевые отряды народного ополчения – отряды «народных смельчаков»:
 
Особенно жестокими были в 1921 г. фашистские репрессии против УСИ в Вальдарно. В Монастеро были убиты 2 члена УСИ, еще один - в Сан-Донато; Аттилио Сасси был арестован и умер в тюрьме. В Ареццо, где действовал многочисленный и боевой профсоюз металлургов УСИ, многие активисты были арестованы, в том числе секретарь Союза Руджеро Туркини.
Во многих местностях Тосканы фашисты потерпели в 1921 г. тяжелые поражения в результате действий «народных смельчаков» (особенно в Сардзане).
(Там же)
 
Тем не менее, устоять против напора фашизма, поддержанного правительством Италии, анархо-синдикалистам не удалось (чему способствовала, в том числе позиция итальянских социалистов и коммунистов):
 
Синдикалисты и анархисты отвечали на фашистское наступление пролетарским классовым действием, забастовками, но им не удалось одержать победу над фашистами, фактически поддержанными правящими кругами страны. Правда, в борьбе с «чернорубашечниками» итальянские профсоюзы договорились о создании «Альянса труда», а в июле 1922 г. объявили всеобщую антифашистскую стачку, которая в некоторых городах (Парме, Бари и др.) переросла в вооруженные выступления. Но реформисты и на сей раз отступили. «Остается фактом, что фашизм... смог стать неодолимой силой и при поддержке испытанного репрессивного аппарата монархического государства смести все препятствия на своем пути. Двусмысленные действия реформистской левой, сектантство коммунистической партии, военная и политическая неподготовленность революционных сил ускорили поражение рабочего движения». Через несколько месяцев (в октябре 1922 г.) к власти пришло правительство во главе с фашистским лидером Б.Муссолини.
(Дамье В. В. Из истории анархо-синдикализма.)
 
Начиная с номера от 18 ноября 1923 г., национальная газета УСИ «Гуэрра ди классе» была запрещена властями. Национальная конференция УСИ в Милане в апреле 1924 г. вынуждена была констатировать «...почти полное разрушение местных организаций» и приняла решение: попытаться реорганизовать профсоюзные ячейки на рабочих местах. С лета 1924 г. до начала 1925 г., несмотря на полуподпольное положение и потерю значительной части активистов (многие были убиты, арестованы или высланы из страны), УСИ смог реорганизоваться или создать профсоюзные группы в Лигурии, Эмилии, Тоскане, Ломбардии и Пулии. УСИ организовал новые удачные стачки шахтеров Вальдарно и Эльбы, рабочих мраморных рудников Каррары, металлургов. 7 января 1925 г. префект провинции Милан объявил о роспуске УСИ на всей территории страны. В апреле 1925 г. УСИ еще смог организовать конференцию металлургов Лигурии и конференцию синдикалистов Пулии. Несмотря на условия подполья и полицейский террор, УСИ провел 28-29 июня 1925 г. национальную конференцию в Генуе. Участие в ней приняли делегаты из Ломбардии, Пьемонта, Лигурии, Венето, Фриули-Венеции-Джулии, Эмилии, Тосканы, Умбрии, Кампании и Пулии, общенациональные профсоюзы металлургов, сельскохозяйственных рабочих, шахтеров. Эта конференция стала последней на территории страны (до 1950 г.). Были обсуждены темы, связанные с реорганизацией Союза. Делегаты единогласно одобрили предложенный Джованнетти, Антонио Негро и Николой Модуньо проект резолюции, отвергавшей любые шаги по вступлению в ВКТ. В течении последующих 2 лет общенациональные структуры УСИ были окончательно разгромлены фашистами; немногие оставшиеся на свободе активисты были обречены работать в подполье индивидуально или в мельчайших группах. УСИ продолжал активно работать в своих секциях в эмиграции.
(Итальянский анархо-синдикализм до победы фашизма.)
 
Еще одной, очень заметной профсоюзных организацией анархистов была Аргентинская FORA (Аргентинская региональная рабочая федерация: исп. Federación Obrera Regional Argentina). Данная организация отличалась определенным своеобразием и «не традиционностью» своего анархо-синдикализма, что делает ее особенно интересной.
Создана FORA была в 1901 г. под названием «Аргентинская рабочая федерация», название же «Аргентинская региональная рабочая федерация» возникает на ее IV конгрессе, проходившем в августе 1904 г.
Испанский анархо-синдикалист Херминаль Эсглеас замечал по поводу своеобразия FORA:
 
Хотя она состоит из цеховых и профессиональных объединений, у нее нет общепринятых черт профсоюзной организации в собственном смысле слова или тем более черт партии. Ее можно определить как выражение боевого рабочего анархизма, с открытым подчеркиванием значения принципов и целей анархизма. ФОРА больше соответствует идейному фундаменту, чем классовому контексту.
(Цит. по Википедии.)
 
Говоря о своем отношению к синдикализму, ведущий теоретик аргентинского анархо-синдикализма и анархо-коммунизма Эмилио Лопес Аранго, в частности, писал:
 
Чтобы создать синдикальное движение, соответствующее нашим идеям - анархистский синдикализм - не нужно «вдалбливать» в мозги рабочих идеи, которые они не понимают и против которых испытывают обычные предрассудки. Вопрос стоит иначе. В отличие от марксистской концепции о том, что рабочий класс на основе своих экономических интересов сам по себе представляет собой однородный и целостный социальный организм, мы считаем, что пролетариат, как революционная сила, - это то, что он представляет из себя в идейном и этическом отношении.
(…)
Организация труда - оставляя в стороне ее непосредственные экономические цели: защиту заработков и борьбу против капиталистической реакции - это соединение в различных их аспектах и многочисленных проявлениях политических и идейных принципов, которые привносят в социальную борьбу свою логику и неминуемые противоречия. Мы, анархисты, не собираемся уклоняться от этого столкновения мнений: да, мы хотим создать собственное средство влияния в рабочем движении, синдикальную тенденцию, которая станет живым воплощением наших идей и оружием в борьбе не только против современных нам капитализма и государства, но и против потенциальных форм капитализма и государства - против марксистской теории и ее различных авторитарных проявлений как в сфере политики, ориентированной на выборы, так и в области синдикализма.
(Аранго Э. Л. Синдикализм и анархизм // Доктрина и тактика. https://aitrus.info/node/94)
 
Касаясь вопроса о синдикализме, аргентинские анархисты в своем письме к учредительному конгрессу IWA, отмечали:
 
ФОРА видит в синдикализме только то, чем он в действительности и может быть: «средство», которое находясь в руках обездоленных, обращается против режима несправедливости, но средство, при детальном рассмотрении, в конечном счете, не перестает быть порождением этого же самого режима. Сформировавшись внутри буржуазного общества, среди авторитарных тенденций окружающей среды, синдикализм является оружием, которое, чтобы быть точным, может служить как делу добра, так и зла (и следует заметить, что оружие легче служит злу, чем добру).
(…)
Тем не менее, ФОРА уже самим фактом его принятия признает в синдикализме единственное средство, находящееся в распоряжении трудящихся для того, чтобы противостоять чудовищной эксплуатации со стороны хозяев и защищаться от тирании государства; но она не ждет от синдикализма большего, нежели тот может дать - «оборонительного оружия». Она признает его как наиболее эффективное средство, позволяющее трудящимся осознать свои собственные силы, признает за ним возможность отстоять права труда перед лицом привилегированного мира и создать, используя психологический момент, даже сам материальный акт революции. Однако ФОРА не забывает о том, что синдикализм - это разновидность систематической организации, навязанной материальной необходимостью, простое средство, эффект, который должен исчезнуть параллельно с причиной, давшей ему жизнь: существующей социально-экономической системой.
(…)
Синдикализм - это непременное оружие, которое трудящиеся принуждены использовать при существующем строе монополизированного производства, и этот синдикализм, являющийся выдающимся оружием, не может содержать в себе больше творчества будущего, нежели могут дать ему использующие его люди. Помимо службы, которую синдикализм оказывает всем трудящимся в защите от капиталистической эксплуатации, его органы служат анархистам эффективным средством для распространения своих идеалов. Но анархисты не должны забывать и о своем долге критики любых учреждений, а синдикализм, выполняющий задачу реорганизации нового общественного строя, был бы не более и не менее чем учреждением, расположенным в решающем месте. Мания государственной службы была бы заменена синдикальной бюрократией, и нормой нового учреждения стал бы аппарат железной централизации.
(Меморандум, представленный Аргентинской региональной рабочей федерацией (ФОРА) учредительному конгрессу Международной Ассоциации Трудящихся (МАТ) в Берлине (декабрь 1922 г.). https://aitrus.info/node/695)
 
FORA не была профсоюзным объединением в «традиционном» смысле этого слова, однако это говорит не более чем о ее своеобразии как организации рабочего класса, а вовсе не о том, что она вообще не являлась профсоюзом:
 
ФОРА предпочитала определять себя скорее как организацию рабочего сопротивления, нежели как профсоюз. Термин «синдикализм» означал для ее активистов идеологическую нейтральность, которую они отвергали. Члены ФОРА объединялись не по отраслям экономики, а по профессиям или видам работы. Они предпочитали местные, а не отраслевые федерации. Общенациональные федерации предусматривались уставом, но на практике создавались редко – их было только две – транспортников и докеров. ФОРА отвергала идею о том, что профсоюзы – даже анархистские – должны предвосхищать новое общество. Ее члены считали рабочие организации всего лишь продуктом проблем, порожденных капиталистическим обществом. Подобно бакунистам, они провозглашали полное разрушение всей существующей системы, после чего должно было возникнуть общество на совершенно новой основе.
ФОРА определяла себя как анархистскую рабочую организацию. Входившие  в нее объединения редко назывались профсоюзами.
(…)
Предложенная ФОРА модель «интегральной» организации существенным образом отличалась от модели принятой после 1927 испанскими анархистами. В этой последней по словам историка ФОРА Х. Соломоноффа, поддерживалось «организованное разделение между идейно-политическими функциями анархического движения и его чисто профессиональными (корпоративными) функциями; наиболее характерным примером являются взаимоотношения между Иберийской Анархистской Федерацией (ФАИ) и испанской Национальной Конфедерацией труда (CNT).  Другая позиция предполагает, что разработка идеологии и профсоюзное действие составляют неразрывное целое и что наличие специфической организации анархистов вне рабочего движения, неизбежно порождает авторитарные и аристократические отношения между этим «идеологическим ядром» и самим рабочим движением... ФОРА является наиболее законченным примером «слияния» между профсоюзной организацией и внешней идеологией». Специфические анархистские организации появились в Аргентине лишь в 20е годы («Аргентинский либертарный альянс») и ФОРА боролась с этими организациями. 
(ФОРА как анархистская рабочая организация // Анархистское движение в Аргентине. История ФОРА. https://aitrus.info/node/66)
 
FORA объединяла в своих рядах до 200.000 человек (такую цифру, в частности, называет Рудольф Роккер когда пишет о представленных на учредительном конгрессе IWA анархо-синдикалистских организациях - https://aitrus.info/node/553).
 
К концу 1920-х гг. ФОРА насчитывала до 120 тысяч членов и сторонников, считалась образцовой секцией МАТ и проводила успешные всеобщие и частичные забастовка, добиваясь введения 6-часового рабочего дня. Однако военный переворот 1930 г. и последовавшие затем преследования нанесли организации тяжелейший удар, от которой та так и не смогла оправиться.
(Дамье В. В. Наследники Бакунина. ФОРА: рабочий анархизм в Аргентине. https://aitrus.info/node/297)
 
В свои лучшие годы CNT, USI, FORA насчитывали сотни тысяч членов: в испанских профсоюзах в 1937 г. состояли более двух миллионов человек (в начале Гражданской войны было 1,6 миллиона), в итальянских в «Красное двухлетие» до 500-600 тысяч, а в аргентинских до 120-200 тысяч, по разным данным.
Тем не менее анархо-синдикалисты к началу Второй мировой войны оказались разгромлены, их организации были запрещены и действовали на нелегальном положении. Разумеется, не потому что они сознательно предпочитали «нелегальщину»!
После окончания новой мировой бойни радикальное рабочее движение так и не смогло возродится, тем не менее в разные годы профсоюзные объединения анархистов были восстановлены, хотя сегодня и являются скорее тенью былого величия анархо-синдикализма. При этом стоит отметить, что, несмотря на свою малочисленность и на маргинальное положение анархистских идей в современном мире, анархо-синдикалисты продолжают, по мере своих возможностей, бороться за анархо-коммунистические идеалы.
 
Испанская CNT в годы диктатуры Франко продолжала сопротивление, несмотря на то что ее деятельность была запрещена.
 
После окончания Гражданской войны и несмотря на жестокие преследования, которые губили ее ряды, и разгром, вынудивший многих из ее лучших членов эмигрировать, CNT с самого начала реорганизовалась в подполье внутри страны. Анархо-синдикалистские активисты решили поддержать работу подпольного профсоюза, для чего постепенно реорганизовали синдикаты, урегулировали взносы, создали комитеты и координировали их деятельность.
(…)
В начале 1943 г., с первыми поражениями держав «оси» во Второй мировой войне, профсоюзная активность членов CNT особенно выросла, перед лицом перспективы будущей капитуляции Германии и ее военных союзников, что, казалось, предвещает грядущий конец испанской диктатуры. К тому же, в значительной мере как отражение этого нового международного контекста, в середине 1940-х гг. из тюрем были выпущены многие наиболее активные и сознательные либертарии, что чрезвычайно усилило подпольную профсоюзную сеть.
В середине июля 1945 г. CNT оказалась в состоянии организовать в мадридском пригороде Карабанья Национальный пленум региональных организаций – свой высший орган координации. На нем присутствовали делегаты от Андалусии, Севера, Галисии, Центра, Леванта, Каталонии и Арагона, представлявшие около 30 тысяч членов. Он избрал новый Национальный комитет, 8-й после окончания Гражданской войны, и определил основные линии деятельности анархо-синдикалистского профцентра.
В последующие месяцы после пленума в Карабанья CNT активизировала свою работу и укрепила свои ряды, что было подчас трудным делом, учитывая, что простая уплата взносов в профсоюз Конфедерации в любой момент могла привести к тяжелым тюремным приговорам. Анхель Эррерин оценивает число членов в 1947 г. в 50 тысяч, и весьма близкая цифра сохранялась до конца десятилетия.
Реорганизация синдикатов Конфедерации не преследовала цель улучшение условий жизни и труда рабочего класса, хотя они и были чрезвычайно тяжелыми. Главной целью была ликвидация диктатуры. (…)
Одновременно, многочисленные активисты Конфедерации развернули интенсивную партизанскую деятельность. Бежавшие еще в первые дни Гражданской войны, укрывшиеся в горах, чтобы избежать репрессий, и члены антифашистского Сопротивления, которые после его победы во Второй мировой войне вернулись в страну, чтобы продолжать борьбу, – многие члены CNT сражались в «маки» более 20 лет. Это была вооруженная оппозиция, очень быстро покинутая социалистами и коммунистами.
(Мартинес А. Г., Дельса Х. П. К.. CNT в эпоху «Перехода». https://aitrus.info/node/401)
 
Постепенно анархо-синдикалисты Испании старались наладить свою работу и координацию своих действий, несмотря на репрессии.
 
Хотя это происходило медленно, с 1973 г. все эти группы начали координировать свою деятельность с целью воссоздать профсоюзные структуры CNT, когда произойдет ожидаемый коллапс франкистского режима, казавшийся уже неминуемым. Так, например, в Мадриде Автономные группы начали поддерживать контакты с ветеранами; важнейшую роль в этом сближении играла Группа Ансельмо Лоренсо.
(Там же)
 
Наконец, со смертью Франко CNT смогла вновь действовать легально.
 
В январе 1976 г. прошел Национальный пленум региональных организаций CNT, на котором было объявлено о восстановлении CNT (…)
Процесс реконструкции можно считать окончательно завершившимся 25 июля 1976 г., с проведением знаменитого второго Национального пленума региональных организаций после смерти генерала Франко, с участием делегатов от Андалусии, Астурии, Каталонии, Центра, Страны басков и Валенсии.
(…)
27 марта 1977 г. CNT было разрешено провести митинг на Пласа-де-Торрос в Сан-Себастьн-де-лос-Рейес, и это был первый выход на свет либертарного движения после того как в том же самом месяце были легализованы различные профцентры, после 40 лет вынужденного подполья. Массовость участия в митинге в Сан-Себастьян-де-лос-Рейес удивила и своих, и чужих: никто ни в CNT, ни вне ее не ожидал, что многие десятки тысяч человек прислушаются к призыву некогда мощной организации, которую многие сочли уже мертвой. 2 июля того же года более 150 тысяч человек присутствовали на митинге CNT в Монтжуике, продемонстрировав напор либертарного движения в Барселоне, бывшей «Огненной Розе».
Между двумя этими событиями произошло успешное восстановление анархо-синдикалистского профцентра. В апреле 1977 г. состоялось пленарное заседание Национального комитета, на котором присутствовали представители различных региональных конфедераций, объединявших 176 местных федераций: 50 в Андалусии, 42 в Каталонии, 30 в Валенсии, 13 в провинциях Мурсия и Альбасете, 12 в Арагоне и Риохе, 8 в Центральной зоне, 7 в Стране басков, 4 в Кантабрии, 4 в Эстремадуре, 3 в Галисии и 3 на Канарах, не считая тех, которые действовали в Астурии и Леоне (они не представили конкретных данных).
В сентябре 1977 г. процесс перехода к демократии, как казалось, перешел точку невозврата, после предоставления почти полной амнистии, легализации почти всех политических партий и рабочих профсоюзов и проведения первых демократических выборов. В тот момент в CNT было 50 тысяч членов, организованных в 13-ти региональных конфедерациях и более 250 местных федерациях. В одной лишь Каталонии говорилось о 8 окружных и 70 местных федерациях; было официально создано более 300 профсоюзов, а число платящих членских взносы приближалось к 70 тысячам. Реконструкция Национальной конфедерации труда произошла успешно.
(Там же)
 
Влияние анархо-синдикалистов стремительно возрастало:
 
В октябре, CNT публично осудила Пакт Монклоа (Moncloa Pact). Это было социальным и политическим пактом, который был своего рода соглашением о социальном партнерстве между государством, боссами и профсоюзами, типичными для западноевропейской социал-демократии. Привлекши рядовых членов UGT и CC.OO к себе, CNT провел массивную демонстрацию более чем 300.000 рабочих. Хотя остальные испанские профсоюзные конфедерации все еще поддерживали Пакт, испанский правящий класс начинал становиться серьезно взволнованными в связи с растущей силой CNT.
(Анархо-синдикализм в 1939-1999 годах. https://aitrus.info/node/148)
 
 
Однако в 1978 г. произошли события, трагически сказавшиеся на воссоздании испанской CNT – «Дело Скала».
 
Государство усилило репрессии, включая использование провокаторов, самым известным примером которых была организованный правительством теракт в Скала (Scala) в Барселоне, в ходе демонстрации CNT против Пакта Монклоа. В последствии на многих активистов CNT была организована облава, и они были брошены в тюрьмы, а самая ужасная кампания, направленная на дискредитацию организации все же была начата прессой, полицией, судебными и заодно политическими партиями.
(Там же)
 
Было очевидно, что полицейские не искали ничего, никого – у них уже были преступники – это было не более чем запугивающим и отпугивающим средством от организации тысяч присоединившихся рабочих, что, хотя они идентифицировали себя с синдикалистской линией анархо-синдикалистов, они не были настроены пройти длинный путь в своей поддержке, не говоря уже о том чтобы бросить вызов подобной полицейской репрессии. Это была не шутка, новости о новых арестах создали атмосферу ненадежности среди большой части участников. С другой стороны, уверенность в причастности НКТ к теракту продолжала укореняться в общественном мнении, которое вызвало серьезное ухудшение имиджа организации, и таким образом анархистов. Если мы добавим новости об агрессиях и нападениях фашистских групп, которые значительно увеличились в те дни, мы можем более или менее представить ситуацию. Быть анархистом в те дни стало очень отталкивающим. СМИ сделали это непопулярным; полиция и ультраправые группы сделали это опасным.
(Цит. по Википедии)
 
Эти события тяжело отразились на испанском анархо-синдикалистском движении, в результате чего CNT постигло несколько расколов, наиболее заметным итогом которых явилось образование двух профсоюзных объединений носящих название CNT. Данную проблему удалось решить только путем судебных разбирательств, что было неоднозначно воспринято анархистами по всему миру.
 
В 1983, после того, как шестой Конгресс CNT еще раз отклонил участие в профсоюзных выборах, двадцать шесть профсоюзов вышли из CNT, снова из-за участия в профсоюзных выборах, таким образом, нарушая соглашения CNT и уставы. Происхождение этого второго раскола может быть прослежено к 1981-1982 годам, к сотрудничеству между теми агентами интеграции, все еще активными в пределах CNT, и фигурами высоко в верхах испанской Социалистической партии, PSOE, и их союзнической профсоюзной конфедерации, UGT.
Последующий Конгресс «Воссоединения» этих двадцати шести союзов с представленными на Валенсийском Конгрессе, в связи с этим отчетливо не имел никакого отношения к CNT. По той же самой логике, используемой, чтобы установить законность пятого Конгресса и незаконность Валенсийского Конгресса, ясно, что Конгресс «Воссоединения» был встречей двух элементов, оба из которых не входили в CNT. Однако, на сей раз, суд бросил вызов логике, и признал эти двадцать шесть союзов как CNT, таким образом «утверждая» «Воссоединение» и приводя к длинному юридическому сражению за инициалы «CNT». Это продолжалось до начала 1990-ых, когда было вынесено заключительное решение в пользу CNT-AIT, «настоящий» анархо-синдикалистский CNT, заставляя тем самым фиктивный CNT принять инициалы «CGT».
(Анархо-синдикализм в 1939-1999 годах.)
 
Несмотря на все трудности, обрушившиеся на испанских анархо-синдикалистов, несмотря на все репрессии и провокации, на постигший организацию тяжелый кризис, она, тем не менее, продолжает вести борьбу за идеалы либертарного коммунизма. Принятые в 1977 г. статуты CNT гласят:
 
Статья 1. Национальная конфедерация труда – революционная организация , что определяется ее борьбой за социальную революцию. Она имеет анархо-синдикалистский характер: анархистская по своим принципам, тактике и цели, синдикальной (профсоюзной) по своей форме организации в профсоюзы. НКТ определяет себя как классовую, автономную, самоуправляемую, федералистскую и интернационалистскую.
Статья 2. НКТ выдвигает задачи:
(…)
б) способствовать формированию у трудящихся чувства ассоциации, объясняя им, что только таким способом они могут улучшить духовные и материальные условия своей жизни в существующем обществе, а также взять в свои руки средства производства и потребления в форме самоуправления, установив либертарный коммунизм;
(…)
Статья 3. Для достижения этих задач Конфедерация всегда использует прямое действие, не передоверяя экономической и социальной борьбы трудящихся разного рода посредническим институтам и освобождая борьбу трудящихся от любого политического или религиозного влияния.
(Статуты CNT-AIT 1977го года. https://aitrus.info/node/690)
 
Итальянский USI был восстановлена 1950- г. В первые послевоенные годы итальянские анархо-синдикалисты не стали восстанавливать синдикалистское профобъединение, и, как оказалось в последствии – тем был упущено ценное время (сразу после войны итальянские анархо-синдикалисты могли рассчитывать на создание профсоюзного объединения в несколько десятков человек, впоследствии такой возможности уже не было).
 
FORA была окончательно восстановлена в  конце 1960 -х годов, хотя затем последовала военая диктатура и новый запрет, до начала 1980-х... Данная организация представляет собой совсем небольшую группу, далекую даже от того, что представляют из себя современные CNT и USI. В любом случае, необходимо отметить, что все анархистские профсоюзы продолжают вести анархо-синдикалистскую работу, насколько это вообще возможно в существующих условиях:
 
Мы не больно-то верим в суды и законы. Кто же не знает, что законы творят те, кто командуют, почти всегда забывая о тех, кто трудится? Поэтому мы в CNT применяем прямое действие; иными словами, профсоюз оказывает нажим на хозяина, на администрацию предприятия прямо, без посредников, без комитетов предприятий, без профессиональных политиков и профессиональных профсоюзников. Когда эти руководители действуют как представители трудящихся в трудовых вопросах, они почти всегда подписывают жульнические соглашения в ущерб нам. Так на нас обрушилась за последние годы волна невыгодных колдоговоров, реорганизаций, переноса предприятий за рубеж, «социальных пактов» и т.д. И на всех из них стоит подпись «представительных» профсоюзов.
(Как работает анархо-синдикалистский профсоюз (на примере испанской CNT-AIT). https://aitrus.info/node/132)
 
Мы отказываемся, как организация, представлять кого бы то ни было на подмостках так называемой рабочей «демократии». И отказываемся делать это индивидуально, как анархо-синдикалисты, поскольку наш профсоюз выступает за самоорганизацию трудящегося класса, вне всяких вывесок, и за организацию борьбы через профсоюзные секции и общие собрания, без делегатов, обладающих властью и привилегиями. И эта организация, CNT (…) действует практически во всех провинциях страны, служит примером борьбы и организованности для мирового анархизма и, что еще важнее, с каждым днем все более активна на предприятиях по всей стране, через свои профсоюзные секции и своих активистов. Она разрешает сотни конфликтов, разумеется, с позиции наших принципов, тактики и цели, – конфликтов, которые ежедневно затрагивают сотни трудящихся и несут улучшения для нашего класса. Не будем забывать и о том, что с помощью этой борьбы мы выковываем движение, способное день за днем  осуществлять задачу радикального преобразования общество на основе наших либертарных принципов.
(Организованная и борющаяся: CNT сегодня. https://aitrus.info/node/541)
 
С помощью социальной мобилизации нам удалось затормозить существенное повышение тарифов на услуги, которое нам пытались навязать в последние дни. В прошлом году мы затормозили принятие сверхрепрессивного закона. Во втором случае демонстрации, в конце концов, координировались нами и собирали до 400 человек.
(Интервью с активистом ФОРА. https://aitrus.info/node/260)
 
ФОРА, в соответствии с ее принципами, всегда поддерживала различные занятия фабрик. Не надо забывать, что Аргентинская региональная рабочая федерация еще в начале ХХ века рекомендовала трудящимся занимать фабрики в ходе борьбы.
Однако, что касается фабрик, взятых рабочими в свои руки: хотя все занятия опираются на солидарность, потом, когда работники создают кооператив, многие из них следуют бюрократической и иерархической модели кооперативной системы, установленной государством. Ведь здесь трудящимся приходится создавать рабочий кооператив, чтобы иметь разрешение производить и продавать свои изделия. Многие следуют иерархической модели, навязанной государством, другие же, как на «Диско-де-Оро» и «Фебатексе», хоть и вынуждены официально оформить кооператив с иерархическими должностями, внутри фабрики управляются на основе горизонтального общего собрания, ассамблеи. Вот почему, хотя ФОРА всеми возможными способами поддерживает начало всех этих выступлений, есть фабрики, с которыми мы не согласны, потому что рабочие занимают по отношению к своим товарищам место отсутствующего хозяина.
(Интервью испанской НКТ с ФОРА. https://aitrus.info/node/261)
 
USI – сравнительно небольшой профсоюз; его главную силу составляют трудящиеся здравоохранения, но есть члены и в других отраслях.
Выбор, стоящий перед нами, невелик:
·           мы не можем заниматься продажей услуг и поиском членов любой ценой, поскольку предпочитаем посвятить тому, чтобы способствовать росту сознательности и самоорганизации среди трудящихся;
·           у нас нет аппарата постоянных бюрократов и оплачиваемых функционеров, поскольку мы основываемся на смене функций и добровольной работе активистов;
·           мы не стремимся получить официальное признание со стороны хозяев и правительства, но хотим вернуть трудящимся право говорить и вести переговоры от первого лица;
·           мы отвергаем любое ограничение права на забастовку, поскольку считаем, что сами трудящиеся должны принимать решение о ее проведении, когда сочтут нужным и в любой форме;
·           мы не считаем, что нужно как бы то ни было считаться с капиталом и уважать его, но убеждены, напротив, что существуют только справедливые требования по зарплате, никак не связанные с прибылями хозяев;
·           мы не принимаем различий между трудящимися, будь они постоянными или временными, итальянцами или иммигрантами, – наоборот, мы ведем борьбу за то, чтобы у всех были одинаковые права и одинаковые зарплатные условия, нормы и условия жизни;
·           мы не считаем, что профсоюзная борьба должна ограничиваться только сферой экономики, но полагаем, что она должна охватить все возможные стороны социального конфликта и сделать возможным конкретный рост классового сознания и осуществление на практике солидарности и взаимопомощи.
USI стремится к социальному освобождению трудящихся: он не желает подменять их, но хочет бороться вместе с ними, не нанося ущерба автономии, радикализму и независимости их борьбы. Это долгий и трудный путь, но он – единственно возможный.   
(USI и ситуация в Италии. https://aitrus.info/node/471)
 
В 1990-х гг. происходит оживление мирового анархо-синдикалистского движения. Появились новые секции и группы сторонников МАТ, в том числе в России, Восточной Европе, Америке, Азии, Африке, а секциям в Испании, Италии и Франции удалось стать небольшими, но активными профсоюзами. Теперь они не столько пытаются абсорбировать в себе рабочее движение, сколько ориентируются на развитие и радикализацию независимых от реформистских профсоюзов и партий, самоуправляемых и самоорганизованных рабочих выступлений, в ходе которых все решения принимаются на общих собраниях (ассамблеях) трудящихся и осуществляются методы прямого действия. Несмотря на то, что в Испании, Франции и Италии произошли новые расколы и отколы групп, пытающихся обрести массовость за счет отказа от ряда анархо-синдикалистских принципов (антипартийности, неучастия в органах социального партнерства на производстве и т.д.), МАТ стремится сохранить традиционную для себя роль альтернативы по отношению ко всей индустриально-капиталистической системе. Играя роль «катализатора» самоорганизации, анархо-синдикалисты надеются на то, что из реального, повседневного отстаивания людьми своих прав и интересов смогут вырасти навыки и структуры общественного самоуправления.
(Дамье В. В. Из истории анархо-синдикализма.)
 
Литература:
1.       Анархо-синдикализм в 1939-1999 годах. https://aitrus.info/node/148
2.       Аргентинская региональная рабочая федерация. Википедия.
3.       Дамье В. В. Из истории анархо-синдикализма. https://aitrus.info/node/63
4.       Дамье В. В. Испанская революция и коммуны Арагона. https://aitrus.info/node/80
5.       Дамье В. В. Наследники Бакунина. ФОРА: рабочий анархизм в Аргентине. https://aitrus.info/node/297
6.       Интервью испанской НКТ с ФОРА. https://aitrus.info/node/261
7.       Интервью с активистом ФОРА. https://aitrus.info/node/260
8.       Итальянский анархо-синдикализм до победы фашизма. https://aitrus.info/node/168
9.    Как работает анархо-синдикалистский профсоюз (на примере испанской CNT-AIT). https://aitrus.info/node/132
10.    Концепция либертарного коммунизма (1936 г.). https://aitrus.info/node/100
11.   Лопес Аранго Э. Синдикализм и анархизм // Доктрина и тактика. https://aitrus.info/node/94
12.    Мартинес А. Г., Дельса Х. П. К.. CNT в эпоху «Перехода». https://aitrus.info/node/401
13.    Меморандум, представленный Аргентинской региональной рабочей федерацией (ФОРА) учредительному конгрессу Международной Ассоциации Трудящихся (МАТ) в Берлине (декабрь 1922 г.). https://aitrus.info/node/695
14.    Национальная конфедерация труда. Википедия
15.    Организованная и борющаяся: CNT сегодня. https://aitrus.info/node/541
16.    Статуты CNT-AIT 1977го года. https://aitrus.info/node/690
17.    ФОРА как анархистская рабочая организация // Анархистское движение в Аргентине. История ФОРА. https://aitrus.info/node/66
18.    Шубин А. В. Анархистский социальный эксперимент. Украина и Испания. 1917-1939 гг. http://www.makhno.ru/lit/Subin1/9.php
19.    Шубин А. В. Народный фронт и революция в Испании в 1936-1939 гг. Социально-экономические преобразования в Испании в период правительства Ф. Ларго Кабальеро (1936-1937). http://www.soviethistory.ru/socialism/a-29.html
20.    де Гусман Э. Заметки об Испанской революции. https://aitrus.info/node/81
21.    Rocker R. AnarchoSyndicalism. https://aitrus.info/node/553
22.    USI и ситуация в Италии. https://aitrus.info/node/471
 
 

Обзор «Золотого века» анархо-синдикализма и его наследия подготовил А. Фёдоров, специально для aitrus.info